© фото Виктора Левашова. Развилка. Ярославль. Август.

ЯРОСЛАВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В ОПАСНОСТИ (часть 2.)

КНИГА ЕСТЬ — ПИСАТЕЛЯ НЕТ

Держу в руках книгу М.Нянковского «Черновик». По привычке заглядываю в выходные данные с целью узнать издательство, тираж и т.д. О количестве экземпляров умалчивается, а вот издательство, надо полагать, «ООО Группа Компаний «РИПОЛ» классик». Внешне стодевяностостраничное издание смотрится весьма привлекательно, даже интригующе: на обложке пишущая машинка с вложенным в неё листом бумаги, рядом авторучка. Да и название, согласитесь, заманчивое.
Сгорая от нетерпения встретиться с высоким стилем – как-никак книга стала лауреатом областной премии по литературе в 2017 году! – открываю первую страницу. Но лучше бы я этого не делал. Сначала удивление, потом сомнение и разочарование пришли как-то очень быстро, вдруг, почти одновременно. Затем появились ещё и обида с досадой, словно тебя незаслуженно огорчили, обманули. Ждал встречи с литературой, а тебе подсунули какую-то сырую поделку, необработанный, неотлежавшийся черновик. И вновь подумалось: комиссия по присуждению премий по литературе в Ярославле или некомпетентна, или политически ангажирована, или подкуплена. А, может быть, всё вместе. Но то, что лауреатов у нас отбирают по принципу «свой – чужой» известно давно, с первых же дней создания этого глумливого и весьма вредного для местной литературы «ареопага». Представьте себе: в комиссии, оценивающей литературные достоинства книги, то есть писательский уровень, нет ни одного писателя! Уму не постижимо!

Черновик - книга
Черновик — книга


Вспомнились слова Маяковского: «Если такие, как вы, творцы, / мне наплевать на всякое искусство». Это я об авторе книги. Что, комиссии, о которой мы ещё поговорим отдельно, не видна псевдолитературная составляющая книги, вся её несостоятельность в художественном плане? Это заметно любому мало-мальски грамотному человеку. Но только не комиссии. Впрочем, всё по порядку.
Повествование начинается так: «В субботу он проснулся до обидного рано». Как-то я сразу споткнулся на этой фразе. Почему «до обидного», при чём здесь эта завитушка? Что, нельзя сказать «раньше обычного»? Впрочем, на это можно и рукой махнуть, но вот следующее меня просто в ступор вогнало: «Она ещё спала, отвернувшись от него и слегка приоткрыв рот». Как тут не вспомнить Чехова с его незабвенной фразой из рассказа «Жалобная книга»: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа». Но ведь эту несуразицу Антон Павлович выдумал нарочно, смеха ради. В нашем же «Черновике» всё, как я понимаю, на полном серьёзе.
Через пару строк: «И когда она будет одеваться, придётся смотреть на её поношенное бельё, которое ещё надо будет собирать по всей квартире, начиная с прихожей, где он, собственно, и начал её раздевать. Или это произошло на площадке?». Господи, почему «придётся смотреть», кто заставляет? Не нравится – не смотри. Чего головы людям морочить! И на какой площадке – на волейбольной? В общем, не просто неуважение к читателю, неряшливость в построении фразы, здесь отсутствие литературного вкуса, литературного слуха, чувства меры и слова.
А как вам это: «Лицо стало бледным и неподвижным, и только глаза пристально и серьёзно смотрели на Сергея». Я не лишён воображения, но не могу представить, как это может быть, чтобы «глаза смотрели». Впрочем, фантастам это, может, и понятно.
Вообще говоря, «Черновик» каким-то связным сюжетом не обладает. Это не роман, не повесть, это… черновик, набросок будущих рассказов. Сначала семнадцать страниц отведено однокурснику Мишке, поставлявшему автору… простите, главному герою, от лица которого ведётся повествование, девочек для постельных утех. Следом идёт Самуил Давидович Полянский, Митрич, которому посвящено ещё двенадцать страниц. Зачем они здесь, почему, с какого боку-припёку, не понятно. Наверное, для увеличения объёма книги до приличествующих размеров.
Обилие секса, вернее, обращение к этой теме на страницах книги, на мой взгляд, зашкаливает. О чём бы не шла речь, автор обязательно подведёт нас к этому. Здесь в профессионализме и опыте М.Нянковскому не откажешь, — вдохновенно, со знанием дела говорит он о делах амурных. Профессионал! «В постели с Оксаной он испытывал странное чувство. С прежними подругами он ощущал возбуждение конкистадора, которому с лёгкостью удалось подчинить себе новые, не покорившиеся другим завоевателям земли». Согласитесь – красиво сказано. Только вот какая мысль возникает: все эти красивости, по большому счёту, к настоящей литературе имеют самое малое отношение, а вот к бульварному чтиву – прямое. Едва ли не на каждой странице описания такого характера: «На Кристине была короткая, чуть расклешённая юбка, которая, когда девушка села к Любиному столу, облепила её упругие бёдра. Когда же Кристина закинула ногу на ногу, то длины юбки не хватило, чтобы закрыть ажурную резинку чёрных чулок и не укрывшуюся от взгляда Сергея крошечную полоску тела». Хоть о «полоске тела» можно лишь гадать, но у некоторых сексуально озабоченных личностей зоркий взгляд писателя М.Нянковского вызовет искренний восторг. Не знаю, к такой ли категории относятся те наши собратья по перу, которые оставили на обороте «Черновика» свои хвалебные автографы, ясно одно: проявлено очередное лакейство и холуяж. Жаль.
Однако в бойкости пера новоявленному лауреату не откажешь. Но в данном случае это скорее недостаток, чем достоинство. Литературные способности у автора, конечно, наличествуют, даже одарённость можно усмотреть, но не талант. Слабое владение писательским ремеслом, отсутствие школы весьма ощутимо. И это, как говорится, лежит на поверхности, видно невооружённым глазом. И если комиссия, состоящая из преподавателей вузов, литературоведов, музыкантов, художников, актёров не заметила этого, то грош ей, комиссии, цена. Впрочем, это и без меня всем давно ясно.
Есть такое понятие – премиальная книга. То есть книга, написанная исключительно «под премию», в расчёте на внимание и оценку близких по духу комиссий, для либерально-разрушительных «Буккеров», «Антибукеров» и проч. «Черновик» — несомненный образец подобной литературы. Напёрсточники от искусства, коих сегодня пруд пруди, делают всё, чтобы истинный художник слова не мог головы поднять, не то, что голос подать, а ухватистые строчкогоны объявляются творцами, именуются писателями, их чествуют и награждают.
К слову сказать, как ни бился, нигде не мог узнать состав комиссии по присуждению премии в области литературы и искусства Ярославской области. Но и без того ясно – с 1997 года, то есть со дня образования, «состав команды» остаётся неизменным, о переизбрании и речи не идёт. Лишь иногда вливаются в неё «надёжные и проверенные», «свои в доску» явные и тайные враги ярославской культуры. В положении об этой комиссии сказано, что её состав должен меняться каждые четыре года. Но нашим чиновникам от культуры закон не писан. Хоть руководство области держит в тайне состав комиссии, но они каждый раз сами себя выдают с головой. На вручении премии, о которой идёт речь, в первых рядах на почётных местах восседали « с учёным видом знатоков», словно египетские сфинксы, М.Ваняшова, Ю.Иванов, Т.Злотникова и прочая околотворческая публика, готовая порвать любого, кто осмелится заговорить о патриотизме, кто явит живое литературное слово. Это, как говорится, ядро нашей пресловутой «комиссии по культуре». Что они натворили за все эти годы безвременья, разговор особый. Скажу лишь, что эти «вершители творческих судеб» не стесняются облагодетельствовать себя, любимых, и своих близких: член комиссии Ваняшова М.Г. дважды становилась лауреатом областной премии за статьи о театре, Злотникова Т.А. дважды протащила в лауреаты своего мужа-режиссёра. Дважды был олауреачен Кемоклидзе за так называемые романы, оскверняющие наше советское прошлое. Перечислять можно долго, но в одной статье всего не скажешь. Несмываемым позором покрыла себя комиссия, но, как видим, именно такая она и нужна нынешней власти. «Главное, чтобы костюмчик сидел».
Но вернёмся к «Черновику».
Литературное произведение, как известно, — это текст. Что мы имеем? Понять, о чём он, текст в этой книге, мягко говоря, затруднительно. Погоня за внешними речевыми эффектами, словесные штампы сплошь и рядом, этакая разлюли-малина. К слову сказать, и с художественностью у нашего сочинителя весьма всё не благополучно, здесь ближе такое определение – словесный эквилибр. И спорить, чего-то доказывать, объяснять бессмысленно и неуместно. Дело в том, мне кажется, что автор ставил перед собой задачу непосильную — «А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира?». И замахнулся, написал типа роман. Но получилось нечто трудно объяснимое, неудобоваримое. Желания во что бы то ни стало понравиться «почтенной публике» этакой «свободой поведения», озорством, ребячеством – в избытке. А в результате – «ужимки да прыжки». Зримой картины нет, ни одного цельного характера, мотивация поступков у героев отсутствует.
Представляется, что комиссия по присуждению литературных премий книг, поступивших на рассмотрение, не читает. Нет там, в их кулуарных тусовках, никакого обсуждения того или иного произведения, никаких споров, единомыслие полное, принцип отбора остаётся прежним: наш – не наш, свой – чужой. А литература это или макулатура – никого не интересует. И ведь никого стыд не гложет за содеянное. Ну, уж если решили наградить Нянковского, так и придумали бы для него какую-нибудь другую номинацию и не позорились, делая из него писателя. Кстати, заметно было, что и самому лауреату было неловко получать эту премию, был смущён при выходе на сцену, лепетал что-то невразумительное, словно оправдывался.
Литературу от псевдолитературы отличить не так уж и трудно. Вот отделить одно от другого, как зёрна от плевел, становится всё труднее, — коммерциализация творчества, искусства сыграла свою пагубную, разрушительную роль не только с читателями, но и с писателями. Ущерб, нанесённый духовности, огромен. Поправлять дело придётся десятилетиями. А тут ещё антилитература…
В общем, если когда-нибудь будет возведён памятник жертвам халтуры, то у его подножия долго будет гореть костер из книг коньюнктурщиков типа Марининой, Улицкой, Донцовой, Акунина, Вик. Ерофеева и прочих оголтелых борзописцев, «борцов за свободу слова и печати». Достойное место в очистительном пламени будет уготовлено и произведениям некоторых наших лауреатов областной премии по литературе.
Ярославская литература в опасности! Опасность эта исходит не от писателей, а от комиссии по присуждению литературных премий. Последствия от деятельности этой структуры, если её немедленно не распустить, могут быть самыми серьёзными. Они уже сейчас приобрели угрожающие размеры, а в дальнейшем будут только возрастать.

Евгений ГУСЕВ,
председатель ярославского регионального
отделения Союза писателей России